ЦЕНТР ВИЗУАЛЬНОЙ АНТРОПОЛОГИИ
 

 
Конференции и школы 

 

ПРИЛОЖЕНИЕ

Е.В.Александров

Опыт проведения выездных школ визуальной антропологии

В нашей стране с устойчивыми традициями документальной кинематографии всегда создавались фильмы, с той или иной степенью глубины показывающие жизнь многочисленных этнических сообществ, однако число лиц и организаций, целенаправленно занимающихся визуально-антропологической деятельностью, крайне мало. Причин такого положения много и они очевидны. Достаточно упомянуть, что само словосочетание "визуальная антропология" появилось в обходе отечественной науки только в 1987 г., и до сих пор в стране отсутствуют специализированные университетские кафедры.

Идея осуществления выездной мастерской вынашивалась давно. Еще со времен Казымской школы в Ханты-Мансийском округе, которую организовал в те годы работавший в Монреальском университете профессор Асен Баликси, - человек, очень много сделавший для становления и развития визуальной антропологии в России.

К сожалению, отсутствуют сколько-нибудь представительные публикации об опыте Казымской школы, хотя ее значение очень велико. Тогда, в августе 1991 г., были на практике продемонстрированы интенсивные методы подготовки слушателей, которые до этого не имели никакого представления о визуальной антропологии и не работали на профессиональных телестудиях.

Хотя к этому времени у нас уже существовал двухлетний опыт преподавания спецкурса визуальной антропологии, разработанный для студентов- этнографов исторического факультета МГУ, тем не менее участие в Казымской школе стало чрезвычайно важным толчком для совершенствования лекционных занятий и планирования собственной выездной школы.

Несмотря на осознание актуальности этой задачи, к ее решению не удавалось приступить довольно долго. Быстрее был организован первый в России фестиваль визуальной антропологии, прошедший в 1998 году в Салехарде. Одной из первостепенных рекомендаций, выдвинутых в ходе фестиваля членами вновь образованной Российской ассоциации визуальной антропологии, стало пожелание проведения регулярных выездных школ.

Первое приглашение мы получили от организаторов Красноярского музейного Биеннале. Нужно было провести мастерскую, которая совместно с двумя другими мастерскими, ориентированными на музейное видео, приурочивалась к подготовке фестиваля. Основными слушателями стали сотрудники музеев сибирского региона. Непреложным условием организаторов школы было создание в течение пяти дней слушателями мастерской общего фильма.

И ориентация на музейный праздник, и очень короткий для подобной задачи срок, и незнание слушателями города, в котором они оказались, - все это изначально противоречило весьма существенным для визуальной антропологии установкам. Тем не менее, к некоторому удивлению самих мастеров результаты оказались вполне удовлетворительными. Не только удалось ознакомить слушателей с некоторыми принципами визуальной антропологии и объединить незнакомых ранее людей для работы над фильмом в условиях острого дефицита времени, но и ухитриться решить целый ряд визуально-антропологических задач.

Фильм был построен как рассказ о музейщиках, готовящих концептуально новую выставочную акцию, об отношении горожан к этому мероприятию и к ним самим. И хотя разъяснению современных музейных подходов неизбежно пришлось уделить значительное внимание, в эпизодах и с горожанами, и с музейными работниками была достигнута не только естественность поведения героев, но и передана атмосфера, характеризующая некоторые сущностные черты культуры этих социальных групп.

Первый опыт позволил сделать некоторые выводы и определить оптимальные условия для проведения последующих школ. Стала очевидна необходимость тщательного отбора слушателей, из лиц изначально заинтересованных в результатах обучения, и проведения занятий в течение полутора-двух недель.

С ориентацией на такой срок была подготовлена программа курса выездных школ, основным принципом которой было выявление фактов истории визуальной антропологии, представляющихся перспективными для ее становления и развития в России.

Обзорная лекция предполагала введение аудитории в мир визуальной антропологии; краткое освещение ее зарубежной и отечественной истории. Это позволило осветить основные тенденции взаимодействия визуальной антропологии с наукой, кинематографом, телевидением, обществом в XX веке.

Серьезный акцент был сделан на выдвинутой в начале столетия идее создания мирового визуально-антропологического архива, которая сейчас начинает реализовываться через сеть Интернет, облегчающую общение между владельцами видеофондов в разных частях планеты. Современным вариантом развития этой давнишней идеи является проект проведения силами региональных центров видеомониторинга традиционной культуры, реализация которого может стать основной целью создающихся визуально-антропологических организаций.

Определение статуса визуальной антропологии в науке и средствах массовой информации было сформулировано еще в 20-х годах Маргарет Мид, которая выдвинула тезис о принципиально новом виде информации, не дублирующем вербальную, а открывающем новые для науки возможности отображения действительности.

Творчество Жана Руша, сыгравшее заметную роль в гуманитарной революции ХХ века, показало значимость визуальной антропологии для осознания обществом своего единства в условиях огромного культурного многообразия.

Асен Баликси в 60-х годах с успехом внедрил в систему общего образования США целый курс обучения, построенный на материалах визуальной антропологии.

Многие исследователи и кинематографисты всего мира внесли лепту в становление и утверждение в обществе визуальной антропологии. Но, вероятно, трудно представить ее развитие без такой фигуры, как Роберт Флаэрти. Именно в его творчестве наиболее ярко проявились высокие нравственные принципы ответственного отношения к представителям сообществ, попадающих в поле зрения камеры. Со временем на основе этих принципов было сформировано понимание визуальной антропологии как деятельности, обеспечивающей диалог культур.

Дзига Вертов, как и Флаэрти, работавший на заре становления кинематографа, внес огромный вклад в изучение возможностей киноязыка. Создав своего рода мастерскую исследования способов кинематографического отображения действительности, Вертов считал важнейшим наблюдение таких сторон человеческого поведения и сознания, которые не удается показать никакими другими средствами, кроме кинокамеры. К тому же он был первым, кто высказал и довольно основательно разработал идею создания выездных школ для организации на местах групп документалистов, способных регулярно проводить съемки событий, характеризующих историю страны.

Под знаком своего рода "флавертизма" должны были строиться все остальные занятия, призванные продемонстрировать оправданность соединения в работе визуального антрополога двух важнейших тенденций. Идущее от Р.Флаэрти осознание причастности человека с камерой, а, соответственно, и зрителя, к миру людей, запечатленных объективом. И пафос Д.Вертова, видевшего в "киноглазе" новый самостоятельный способ передачи реальности, не сводимый к привычному языку и обладающий в отличие от него своими, до настоящего времени плохо понимаемыми возможностями.

Методика "созвучной камеры", разработанная и применяемая в ЦВА МГУ более десяти лет, в значительной степени выросла из подходов, выдвинутых пионерами кинематографа. Естественно, она сформировалась в современных условиях, когда новые информационные технологии далеко превзошли все, о чем мечтали на заре кинематографа.

Портативные видеокамеры, на работу с которыми ориентирована новая методика, не только облегчают многие стоящие перед визуальными антропологами проблемы, но и позволяют привлечь к этой деятельности специалистов, не обладающих профессиональными кинематографическими или телевизионными навыками.

Собственно целью выездной школы и было показать, каким образом можно в относительно короткий срок освоить приемы видеосъемки, позволяющие гуманитариям эффективно справляться с задачами визуально-антропологического характера.

Эти задачи и соответствующие им методы зачастую весьма существенно отличаются от традиционно решаемых на профессиональных студиях.

Визуальный антрополог, как правило, не ориентируется на съемку только одного фильма, посвященного конкретной проблеме, а ставит перед собой цель широкого многоаспектного отображения жизнепроявлений культурного сообщества. Такая установка предполагает длительные, иногда многолетние, взаимоотношения с жителями мест, где проводится съемка; в связи с этим - неизбежно и формирование видеофонда.

Очень остро встает проблема открытости доступа к видеоматериалам, что предполагает ответственный подход к созданию фильмов для широкой публики. Этим далеко не исчерпывается характер моральных обязательств, обычно не возникающих при профессиональной съемке.

Конечно, перечисленные и многие другие особенности методики "созвучной камеры" невозможно освоить в ходе первого знакомства с визуальной антропологией. Необходимо, с одной стороны, дать слушателям представление об основных установках, а с другой - помочь освоить начальные приемы работы с камерой и навыки монтажа.

Первую такую школу удалось провести в Томске, где были подобраны слушатели, которые в своей профессиональной работе ощущали потребность в знакомстве с принципами и подходами визуальной антропологии.

В университетские группы входили учащиеся и сотрудники, связанные с фольклорной, этнографической, социологической деятельностью. И если в первых двух случаях применимость визуально-антропологических методов была очевидна, то в последнем - пришлось дополнительно разъяснять нетипичные для сложившейся социологической практики возможности и особенности видеосъемки.

В ходе занятий необходимо было показать перспективность введения в обиход исследователей нового вида информации, позволяющей помимо привычных когнитивных элементов выявлять дополнительные трудно поддающиеся логическому анализу аспекты аудиовизуального сообщения.

Схожая ситуация сложилась и с музейными группами.

Наиболее распространенным видом использования кино и видео для музеев в настоящее время являются фильмы, презентирующие экспозиции, рекламирующие музейные акции, популяризирующие и пропагандирующие музейные собрания. Задачей преподавателей стала демонстрация эффективности применения визуальной антропологии в музейном обиходе.

С одной стороны, как культурологической гуманитарной деятельности, не только не противоречащей музейной работе, а, напротив, совпадающей с ней и расширяющей степень ее воздействия на аудиторию. А с другой - как новой разновидности экранной информации, позволяющей музею более полно отображать культурную картину окружающего мира.

Организаторами школы с самого начала были определены темы для съемок. Предоставленная слушателям возможность работы с хорошо знакомым материалом позволила им выполнить одну из важнейших для визуальной антропологии установок на углубленное отображение наблюдаемой действительности.

На первой встрече преподаватели мастерской попытались выявить уровень знакомства слушателей школы о визуальной антропологии и, отталкиваясь от него выстроить систему последующих занятий. Тогда же были сформированы группы слушателей с учетом их интереса к определенным темам и подготовленности к съемочной работе. Выяснилось, что даже те слушатели, которые имели в своем распоряжении вполне современные любительские и полупрофессиональные камеры, далеко не всегда были знаком с полным спектром их возможностей. Кроме технического инструктажа, естественно, приходилось много времени уделять становлению навыков профессиональной съемки.

Увеличение продолжительности школы (в два раза по сравнению с Красноярском), позволило прочитать курс лекций, продемонстрировать много совершенно незнакомых аудитории фильмов, провести консультации по технике видеосъемок, организовать с несколькими группами съемку и пересъемку сюжетов, наконец, показать некоторые основы монтажа и помочь привести к относительно законченному виду шесть видеоработ.

То, что школа проводилась в месте, где слушатели жили и работали, с одной стороны, играло положительную роль, а с другой - мешало добиваться желаемой интенсивности обучения. Далеко не всем удавалось вырваться из привычного круга забот.

Не всегда оперативно для режима выездной школы решались и организационные вопросы. Это в некоторой степени помешало начать практическую съемочную работу с первых дней. А, как следствие, часть планируемых съемок пришлось либо отменить, либо не удалось повторить. И, естественно, заключительный этап подготовки отчетных работ, связанный с монтажом материала, проходил в чрезвычайной спешке и не позволил в некоторых случаях добиться оптимального результата.

В какой-то степени, предвидя такое развитие событий, а с другой стороны, следуя принципиальным для визуальной антропологии установкам, слушателей с самого начала ориентировали на отношение к учебной работе как к началу деятельности, которую они будут самостоятельно продолжать в дальнейшем. Желание совершенствовать полученные на первом этапе знания привело к предложению провести через год вторую школу, уже на более высоком уровне.

По запросу слушателей Центр визуальной антропологии МГУ передал в Томск часть своих кассет, что должно было способствовать формированию еще одного регионального фонда видеоинформации.

Опыт Томских школ помог в августе 2003 г. провести очередную школу визуальной антропологии в деревне Венеция Дюртюлинского района Башкортостана, результаты которой показались ее устроителям и участникам вполне обнадеживающими.

По условиям проекта, в рамках которого проводилась школа, слушатели представляли регионы Приволжского округа: Уфу, Самару, Ульяновск, Казань, Ижевск, Глазов, Саранск.

В течение года проводился заочный конкурс будущих участников школы, с целью выявления потенциальных организаторов региональных центров видеоинформации по традиционным культурам. Предпочтение отдавалось тем, кто уже имел опыт проведения аналогичных работ и представлял организации, на базе которых было бы возможным создание таких центров. На основе анализа присланных анкет отбирались люди, наиболее заинтересованные и готовые активно участвовать в визуально- антропологической деятельности: как имеющие некоторые навыки съемки, так и впервые взявшие в руки камеру. Однако все участники школы в той или иной степени имели отношение к этнографической, культурологической и музейной работе. Освоение методов визуальной антропологии совпадало с потребностями их профессиональной сферы.

Благодаря руководителям проекта удалось решить чрезвычайно важную организационную задачу, что в значительной степени определило успешность проведения школы. Под Уфой был найден небольшой пансионат, в окрестностях которого располагались селения, в которых сохранилась традиционная культура различных этносов. Местная администрация обеспечила очень доброжелательный открытый прием для съемочных групп.

В результате каждый из слушателей мог выбрать наиболее близкий для него объект съемки и свободно общаться со своими героями.

С очень многими жителями у слушателей завязались дружеские отношения: кому-то удалось посмотреть снятые в ходе школы материалы, кто-то попросил их прислать; практически все слушатели школы получили приглашение приехать на следующий год.

Доброжелательное отношение окружающих, достаточное время для работы способствовали созданию столь необходимой для визуально-антропологических акций атмосферы. В результате была выполнена вся теоретическая и просмотровая программа.

Каждый из слушателей имел возможность освоить навыки обращения с видеокамерой, по нескольку раз переснять учебные сюжеты, ознакомиться с принципами монтажа и освоить их действие на собственном опыте.

В итоге за девять дней было снято и смонтировано 10 учебных работ. Некоторые из них в дальнейшем были представлены в качестве дебюта на фестивалях визуальной антропологии.

Даже те слушатели, которые впервые взяли в руки камеру, сумели сделать работы, может быть не отвечающие профессиональным техническим требованиям, но очень точно передающие характер и атмосферу запечатленных событий.

Каждый из слушателей получил комплект литературы и 10 трехчасовых кассет из фонда МГУ, содержащих архивные и классические фильмы, которые должны стать основой их собственных региональных видеофондов визуальной антропологии.

 

 

 
Вверх

2007—2012 © Анастасия Каспарова